• Книги & Диски
  • Главная
  • Карта сайта
  • Контакт

ВОСЛЕД

Когда я решу, что уже устал,
что мне и так повезло,
в углу отыщу обломок шеста
и треснувшее весло.
Стараясь впотьмах углов не задеть,
из дому выйду один.
С шестом и веслом я спущусь к воде,
а ты за мной не ходи.

Вослед запоздало рванёт молва
собачьей сворой в ночи.
Вослед полетят камнями слова –
знай своё дело, молчи.
Меня укроют густая тьма
да неба дырявый плед.
И пусть, кто хочет, сойдёт с ума,
но ты не беги вослед!
Но ты не беги вослед…

Где подгребая веслом, а где
отталкиваясь шестом,
плыву, гадая по звёздам в воде
о том, что будет потом.
Но что же случится потом, когда
всё уже позади?
До моря меня донесёт вода,
но ты мне вслед не гляди.

Вослед пусть клён, растопырив ладонь,
крикнет: «Считаю до трёх!»
Вослед исторгнет лиловый огонь
лохматый чертополох.
И вздрогнет сетка твоих морщин –
тень наших нелёгких лет.
Ты только не жалуйся, ты молчи
и не спеши вослед!
И не спеши вослед…

16–18 марта 2005

АЛЫЕ ПАРУСА

Т. К.

А зря никто не верил в чудеса...
Но вот однажды летним утром рано
над злой Каперной алые
                                 взметнулись паруса –
и скрипка разнеслась над океаном.

Глаза не три, ведь это же не сон,
ведь алый парус вправду гордо реет
над бухтой, где отважный Грэй
                                 нашёл свою Ассоль,
над бухтой, где Ассоль дождалась Грэя.

А рядом корабли из дальних стран
тянули к небу мачты, словно руки,
и в кубрике на каждом
                                 одинокий капитан
курил, вздыхал и думал о подруге.

С любимым легче волны бороздить
и соль морскую легче есть на пару,
ведь без любви на свете
                                 невозможно было б жить
и стал бы серым даже алый парус!
И стал бы серым даже алый парус…

Июнь 1966

ТРИДЦАТЬ ТРЕТИЙ РУМБ

Улетели вперёд ветра,
что-то важное прокричав.
Заходил под ногами трап,
и куда-то поплыл причал.

              Встретил нас океан седой,
              поднатужился и, ворча,
              над кипящей понёс водой
              на покатых своих плечах.

Тридцать три держи, тридцать три...
Стрелка замерла, не дыша.
На борту зажглись фонари,
жёлтым светом тьму вороша.

              От зари всю ночь до зари
              напролёт не спит капитан:
              тридцать три держи, тридцать три, –
              ждёт по курсу нас Зурбаган.

На зюйдвестке капли дрожат,
на губах – романтики вкус.
Нелегко бывает держать
до конца намеченный курс.

              За кормой – воды синева,
              полосою скомканный след...
              А ведь румбов лишь тридцать два,
              тридцать третьего румба нет!

14 августа 1967

НЕ СПЕШИ ТРУБИТЬ «ОТБОЙ»!

Не спеши трубить «отбой» –
ты дорогу до конца не прошагал,
и уходит из-под ног
            в небосвод голубой
самый трудный, самый главный перевал.

Ты часы остановил,
испугался неизбежности такой…
И тому, в ком сердце льва,
            кто с отвагой в крови,
первый шаг бывает сделать нелегко.

Загляни в глаза себе.
Стало стыдно – значит, что-то здесь не так!
Нет удач без неудач,
            нету лёгких побед,
так чего ж ты опечалился, чудак?

И не смей трубить «отбой» –
ты ж дорогу до конца не прошагал,
и уходит из-под ног
            в небосвод голубой
самый трудный, самый главный перевал.

Перевал…

8 апреля 1967

СТРОЧКА СЧАСТЬЯ

Л. Ж.

Над головой прошелестел листопад.
Меня уносит самолёт на руках.
Аэродром уплыл, качаясь, назад,
и синий город утонул в облаках.

             А ты осталась позади, позади,
             тебе не видно ничего из окна.
             За горизонт ушли, шатаясь, дожди,
             и вновь у сосен на висках седина.

Я знаю, время отнимает тепло
с последней искоркой ночного костра.
Как будто с вечера полжизни прошло,
а жить осталось до утра, до утра…

             Опять, наверно, заблудился в ночи
             на сто незаданных вопросов ответ.
             Ты просто вспомни, погрусти, помолчи
             и строчку счастья запечатай в конверт.

И я узнаю, как в тетрадный листок
косыми буквами ложилась печаль,
как сто дождей, как сто ветров, сто тревог
косыми брызгами размыли печать.

             Я так хочу, чтоб над тобой, над тобой
             кружились искорки ручного огня,
             чтоб через дни летел конверт голубой,
             одну заветную минуту храня!

...................................................

             Опять, наверно, заблудился в ночи
             на сто незаданных вопросов ответ...
             Ты просто вспомни, погрусти, помолчи
             и строчку счастья запечатай в конверт!

Декабрь 1967

Я оставлю тебе...

Моим ровесникам,
погибшим в первые дни войны.

Я всё равно паду на той,
на той единственной, гражданской,
и комиссары в пыльных шлемах
склонятся молча надо мной...

Булат Окуджава

Я оставлю тебе
            эхо лестницы, шорох перил,
свой звонок в коридоре,
            несмелый, смешной и короткий,
полутёмный подъезд,
            что впервые нам дверь отворил,
и стихи о любви
            на клочке папиросной коробки.

Я оставлю тебе
            листопад, листопад, листопад,
запах майских ночей
            и помятый в пути треугольник.
Может, вспомнишь тот взгляд
            и ответы мои невпопад,
и, с чего – не поймёшь,
            станет грустно и чуточку больно.

И вернутся на миг
            эхо лестницы, шорох перил,
мой звонок в коридоре,
            несмелый, смешной и короткий...
Может, вспомнишь слова,
            что, прощаясь, тебе говорил
рыжий парень в зелёной
            нелепо торчащей пилотке.

19 января 1969

КАТИТСЯ ОСЕНЬ

Т. М.

Тихо на север катится день,
катится Осень.
Капля-вопрос и круги по воде –
вечное: «Очень?»

             Тучу в ладони, волнуясь, берёт,
             комкает Ветер,
             нервно гадает на листьях Берёз:
             «Встретит? Не встретит?»

Домик, что тенью стоял за спиной,
маленький, серый,
вырван из книжки моей записной,
вырван из сердца.

             Руки деревьев нежно сплелись
             в медленном танце...
             Ты хоть скажи мне, Жёлтый Лист,
             с кем я расстался?

Тянется улица лентой кривой –
просто и странно.
Пятна дождя на сухой мостовой,
запах тумана.

             А тротуары потоки людей
             мимо проносят.
             Тихо на север катится день,
             катится Осень…

3  октября 1969

ПРО ХРИСТА

Тишина,
            и куда глаза ни пяль –
всё пески вокруг.
В тишине
            крест качается, скрипя,
на сухом ветру.
Раз на дню
            одиноко фыркнет конь,
встретив пешего.
...Кличет Бог:
            – На кресте, ты кто такой?!
– Я – Иешуа...

Пешеходы
            в распятого Христа
тычут лапами.
У креста
            в круглой баночке – треска,
слюнки капают,
как дожди,
            палестинские дожди –
редко-реденько...
До чего мы,
            однако же, дошли,
Павлик, Петенька!

Две дорожки
            скрестились у креста
нелюдимые.
Нас друзья
            ждать решили перестать
и любимые...
Как тут быть –
            без толпы, без жадных глаз,
голосов её?
...У креста
            верной сучкой улеглась
философия.

– Ах, Пилат,
            ты скорей меня казни –
вишь, ладонь саднит!
Вознестись
            неудобно, чёрт возьми, –
третий год не брит...
В голове
            чертовщина, хоть кричи,
мысли страшные.
...А толпа
            пожирает куличи,
яйца крашеные.

1 августа 1971